This website does readability filtering of other pages. All styles, scripts, forms and ads are stripped. If you want your website excluded or have other feedback, use this form.

Газеты пишут о кастовости и неравенстве

№ 747 - 748
6 - 19 ноября 2017

О проекте

Институт демографии Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики"

первая полоса

содержание номера

читальный зал

приложения

обратная связь

доска объявлений

поиск

архив

перевод    translation

Газеты пишут о ... :

«Росбалт» о демографических проблемах России
«URA.RU» об отношении к мигрантам
«ОТР» о миграции и мигрантофобии в России
«Московский комсомолец» о смешанных браках
«Suddeutsche Zeitung» о типах семей
«Wonderzine» о чайлдфри
«Коммерсантъ» и «Открытая Россия» об анафеме презервативу
«ИноСМИ.RU» об опасности пандемии
«Life» об угрозе полиомиелита
«Forbes» о правдивых и ложных фактах о здоровом образе жизни
«Собеседник» об антипрививочных мифах
«Российская газета» о борьбе с курением

«Ведомости» о бедности в России
«Газета.Ру» о кастовости и неравенстве
«Газета.Ру» о равноправии полов глазами Всемирного экономического форума
«Российская газета» о доступности медпомощи
«REGNUM» о последствиях строительства ВСМ для Владимирской области
«Meduza» о голоде 1946-1947 годов
«Focus» о борделях в концлагерях
«Odatv.com» о насилии над детьми в Турции
«Videnskab» о причинах гибели неандертальцев и выживании кроманьонцев
«Dezeen» о гражданстве для робота

о кастовости и неравенстве

Из какой касты будешь

Владислав Иноземцев о том, какое неравенство опаснее имущественного

Одной из проблем, которую в любом обществе экономисты и социологи изучают постоянно, является проблема неравенства. Экономисты подсчитывают, насколько неравномерно распределено в обществе богатство и какое влияние это имеет на хозяйственное развитие; социологи исследуют формы и примеры ограничения прав на основании национальности, пола, религии и множества других черт, составляющих общество граждан.
В России об этом тоже говорят много и обстоятельно. Людям, на протяжении большей части ХХ века последовательно приобщавшимся к идеологии, которая полагала материальное равенство достижимым идеалом, декларировала полное равноправие представителей всех рас и народов и воинственно отрицала саму идею религии, сложно было смириться с крахом советского общества.
Отчасти, может быть, и поэтому на его руинах появились общности, в которых богатство и роскошь стали единственными символами успеха, где случился стремительный ренессанс национальной и этнической идентичностей, а религиозный фанатизм становится обыденным.
Если отпустить туго сжатую пружину, она развернется с необыкновенной, но все же предсказуемой силой.
Экономическое неравенство в России резко подскочило с конца 1980-х годов — но при этом сегодня страна не выглядит слишком уж необычной с точки зрения распределения доходов.
Ее коэффициент Джини — 41,6 — приблизительно соответствует показателям Аргентины, Китая, Израиля или Турции, существенно уступая США, Бразилии или Малайзии (46-48) и вообще не идя ни в какое сравнение, например, с ЮАР (63,4).
Относительно благополучно обстоит дело и с дискриминацией по религиозному или национальному признакам: ни одна из авторитетных международных организаций, занимающихся защитой прав человека, не указывает на массовые проблемы в данных сферах.
Безусловно, куда неоднозначнее ситуация с людьми особых сексуальных ориентаций или, например, последователями экзотических религиозных доктрин — однако все эти проблемы для российского общества относительно новы, а мне хотелось бы коснуться тем, намного более «традиционных».
Как многие помнят, крах советской системы происходил под аккомпанемент «борьбы с привилегиями», которыми была наделена тогдашняя номенклатура.
Именно в 1980-е годы стали популярными темы борьбы с бюрократизмом, демократизации, открытия «карьерных лифтов». Общество пришло в движение; его элиты были серьезно переформатированы, но как только первые перемены были завершены, пришло время реакции: новые «хозяева жизни» стали закреплять новые привилегии — и на этот раз намного более масштабные, чем существовавшие в советское время.
На мой взгляд, полный возврат к советскости в этом ее аспекте был завершен еще в ХХ веке, хотя в то время правящие круги всячески декларировали, что они ведут страну в совершенно противоположном направлении.
Между тем чиновничество как класс к началу 2000-х в полной мере сформировалось, и принадлежность к «власти» (а также «свободная конвертация» денег в полномочия, титулы и звания — и наоборот) стала одним из важнейших оснований социальной дифференциации, если не главным.
Однако процесс на этом не остановился; восстановление советского гимна и культ когда-то великого государства стали, скорее, формальной данью моде, тогда как основной идеологемой стал «консерватизм», или утверждение «традиционных морально-нравственных ценностей», существовавших в России.
Одной из таковых, которая самым явным образом была заметна в течение большей части нашей истории, являлась сословная система организации общества, устанавливавшая очень четкие грани между отдельными его слоями, но при этом противопоставлявшая их все государству и государю. Продвигая «консервативную» повестку дня, власть на первом этапе, по сути, восстановила близкую и чуть ли не родную для русского человека категорию холопства, хотя и в том ее смысле, который вкладывался в это слово в XV – начале XVIII веков: в смысле слепого и верного подчинения всех жителей государю.
В России XXI века понятие государя уступило место однокоренному, но более обезличенному понятию государства, однако суть от этого не изменилась:
идеология консерватизма создала первую грань нового неравенства — неравенства «государевых людей» и «холопов».
Между тем, в последнее время начинает казаться, что и это неравенство вот-вот и останется в прошлом. Проваливаясь в архаику в режиме чуть ли не свободного падения, страна устремляется намного дальше вглубь веков — мечтая о «цифровизации», но по уровню правового создания находясь во временах «Русской правды», когда понятия тех же холопов и смердов были наполнены куда более конкретным содержанием. Речь идет о появлении настоящих каст, выводящем социальное неравенство на уровни, малодоступные пониманию в современном мире.
Это явление отлично суммировано в недавно вышедшем романе «Текст» Дмитрия Глуховского, показывающего всевластие нынешней силовой «элиты» над простыми людьми, не защищенными никакими нормами права.
Каждый день мы видим и слышим, что тот или иной чиновник (полицейский, священнослужитель) или его родственник уходит от наказания в ситуациях, когда «простому смертному» гарантирована вся карающая сила отечественной юстиции.
Более того, внутри самого государства формируются собственные кланы, и представители нижестоящего вообще не считаются за людей в касте более привилегированных. Когда видишь кадры, как сбивший дорожного полицейского на Новом Арбате офицер ФСБ спокойно скручивает номера своего автомобиля и его спокойно увозят сослуживцы, кажется, что страна живет не по Конституции 1993 года, ст. 19 которой гарантирует «равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от… имущественного и должностного положения, а также других обстоятельств», а по «Русской правде», ст. 84 «пространного» изложения которой начинается с простых и понятых слов: «А в холопе и в робе виры нетуть» (т.е. штрафа за их непреднамеренное убийство не предполагается).
Усовершенствованием этой старой русской «конституции» в новом тысячелетии стало, правда, то, что нахождение в состоянии холопства не определяется изначально, а атрибутируется в зависимости от специфики ситуации.
На мой взгляд, происходящее сегодня в стране не имеет отношения к тому неравенству, которое привыкли исследовать современные эксперты. В России во все возрастающей степени права и свободы человека, не говоря о возможностях его карьерного роста, определяются либо принадлежностью к той или иной касте, либо родственными связями с ее представителями, либо готовностью быть инкорпорированным в нее на любых условиях, которые могут быть сформулированы «законными» представителями государства.
На рубеже 2000-х и 2010-х годов я написал статью, которая вызвала тогда серьезное неприятие в американском экспертном сообществе как гипертрофированно очернявшая российские социальные реалии. Сегодня я убежден, что она серьезно их приукрашивала. Феодальный характер общества в эпоху европейского средневековья предполагал сложную систему вассалитетов и прав, которая создавала своего рода протокаркас будущих правовых систем Нового времени — а Россия сегодня напоминает в большей мере чисто кастовое, а не феодальное общество.
Именно кастовость и является основной причиной современного российского неравенства, и именно она придает ему совершенно особое измерение.
Проблема «социальных лифтов», о которой мы время от времени слышим даже от властей предержащих, является глубоко вторичной в обществе, где поведение, представляющее угрозу безопасности и даже жизни людей, часто (и при этом все чаще) не считается преступным.
Имущественное неравенство в современных обществах выступает мощным стимулом развития, прежде всего потому, что оно не отрицает юридического равенства, а скорее предполагает его. В России на определенном — и не очень высоком по мировым меркам — уровне богатство и положение во властной иерархии полностью меняют если не формальный правовой статус человека, то его способность выводить самого себя и своих близких из-под действия практически любых норм и законов.
Если посмотреть на самые резонансные дела последнего времени, окажется, что менталитет чиновников и судей «заточен» исключительно под стандарты русских кодексов XI века.
Вся система почти автоматически приходит в движение, защищаясь от претензий тех, кто, по ее понятиям, не может быть равен «знати».
Это «дофеодальное» и чуть ли не «доисторическое» неравенство, все более явно заметное в российском обществе, является естественным следствием подъема отечественного «консерватизма». Оно одна из тех «традиционных морально-нравственных ценностей», которым нам призывают поклоняться. Однако такая «традиция» несовместима с современностью, и она в конечном итоге приведет к масштабному исходу из страны всех тех, кто не хочет жить в реалиях домонгольской эпохи на далеких окраинах Киевской Руси.
Традиционные формы управления были применимы в условиях столь же традиционной мобильности, когда перемещение в пространстве на десяток верст считалось чуть ли не путешествием.
Сегодня все мы живем в другом мире, где ценности безопасности и элементарные нормы закона — которые по сути своей не могут быть избирательными — важнее всех исторических реминисценций. И именно «доисторическое» неравенство, а вовсе не высокие коэффициенты Джини или притеснения сексуальных меньшинств, окажется, на мой взгляд, тем фактором, который, в конечном счете, и изменит современный российский порядок. Точнее, конечно, нынешний — потому что современным назвать его никак невозможно…

Владислав ИНОЗЕМЦЕВ. «Газета.Ру», 2 ноября 2017 года

<<< Назад


Вперёд >>>

Версия для печати

Свидетельство о регистрации СМИ
Эл № ФС77-54569 от 21.03.2013 г.
[email protected]  
© Демоскоп Weekly
ISSN 1726-2887

Демоскоп Weekly издается при поддержке:
Фонда ООН по народонаселению (UNFPA) - www.unfpa.org (2001-2014)
Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров - www.macfound.ru (2004-2012)
Фонда некоммерческих программ "Династия" - www.dynastyfdn.com (с 2008)
Российского гуманитарного научного фонда - www.rfh.ru (2004-2007)
Национального института демографических исследований (INED) - www.ined.fr (2004-2012)
ЮНЕСКО - portal.unesco.org (2001), Бюро ЮНЕСКО в Москве - www.unesco.ru (2005)